Я зол, как чёрт, и больше не собираюсь это терпеть!

Сегодня празднуется Рождество. В западных странах, по крайней мере. А ровно через неделю уже во всём мире будет праздноваться Новый год. Вокруг этих-то двух праздников и сосредоточены мысли любого среднего обывателя этой или любой другой страны. Где купить подешевле подарки? Как накрыть праздничный стол? Где и с кем провести новогоднюю ночь? Какой объём этилосодержащих напитков можно будет выпить в эту ночь? По какому каналу смотреть абсолютно одинаковое каждый год обращение многоуважаемого президента страны? Все вопросы о празднике, да о приходящем году: что ждёт нас в наступающем десятилетии?

Но мне (и я уверен, не мне одному) как-то не думается ни о Новом годе, ни об открывающем новую декаду лет 2020 году. Я окидываю беглым взором прошедшие десять лет и не могу не заметить: последние десять лет были просто ужасны. Хуже, чем ужасны — они были просто невыносимы. В особенности финал десятилетия — 2019 год, провожать который мы все будет вот ровно через недельку. Сложно сказать, был ли этот год худшим в моей жизни или жизни страны — скорее нет, чем да. Но он определённо был самым мерзким: самым тягучим, самым тошнотворным и самым нестерпимым.

Мне всего лишь двадцать лет. Многие сказали бы, что это мало. Я и сам когда-то думал, что это мало. А потом мне, собственно, исполнилось двадцать и я как-то разуверился в том, что дата рождения в моём паспорте действительно является просто набором бессмысленных цифр, как меня некогда убеждали уже отжившие своё двадцатилетие старые приятели. Да, мне двадцать лет, и это удручает. Я смотрю на своих сверстников и вижу в их глаза радость, жизнелюбие, инициативность, готовность ко всякого рода бессмысленным активностям. А потом я гляжу в зеркало и вижу в своих глазах только усталость, апатию, уныние и вселенскую прямо-таки тоску. Тоска эта чёрным гранитным монолитом возвышается над всей моей жизнью, бросая тень на всякое житейскую удовольствие и на всякую мелкую радость.

Иногда я встречаю других таких же — двадцатилетних юношей и девушек, которые каждодневно носят на себе траурный наряд по тем людям, которыми они не стали. И даже когда они натягивают на свои бесформенные лица маску из улыбки и едкого смешка, глаза по-прежнему выдают в них персонажей античной трагедии. Хотя по абсурдности и драматичности, думается мне, жизнь любого такого страдальца даст фору любому опусу Еврипида и Софокла. Жаль только не по вниманию к этой драме со стороны типичного читателя древнегреческих поэм.

Для нас с ними прошедшее десятилетие было половиной нашей жизни. Причём той половиной, которую отличала большая сознательность и большая же автономность. Детские годы — это же всегда, кроме совсем уж патологичных случаев, период неконтролируемого просто веселья и безосновательного оптимизма. Другое дело — годы подростковые и юношеские, когда жизнь норовит вылить на тебя в кратчайшие сроки такой ушат каловых масс, что отмыться уже и до пенсии не выйдет. И для меня, для нас, эти прекрасные годы юности пришлись на самое прекрасное, самое незабвенное десятилетие в самой прекрасной, самой незабвенной стране.

Все десять лет промчались незаметно. Время вообще всегда летит быстро, когда смотришь на него в ретроспективе — этому и удивляться не стоит. Но последние десять лет не просто пронеслись на одном дыхании — они просто ничем не отличались друг от друга. Каждый год, все десять как один.

По ящику Украина, Америка, беременные школьницы и какой-то лысый мужик, который то в прорубь ныряет, то в хоккей играет, то на ходит на похороны Лужкова, то пресс-конференции даёт. Абсолютно невзрачный персонаж — не понимаю, зачем его беднягу только журналисты всюду преследуют.

На улицах маргиналы какие-то ходят, всюду мусор валяется, дома разваливаются, а ещё кошки да собачки мёртвые. Не шучу, я трупы животных за эти десять лет видел чаще, чем небо без облаков. Как-то раз мне даже пришлось выслушивать длинный монолог о том, как важно видеть красоту в повседневных мелочах, а потом по дороге домой я был обрадован зрелищем раздавленной чьими-то колёсами кошки, прямо не пешеходном переходе между моим домом и местной школой.

В Интернете что ни день, то непременно обнадёживающая новость: такой-то репрессивный закон приняли, такого-то негодяя за репост смешной картинки посадили, такого-то благодетеля за присвоенные бюджетные килобаксы не посадили, список можно продолжать.

И вроде было что-то хорошее за эти десять лет: я вон, например, школу закончил, в университет поступил, два раза даже в другую страну съездил (хотя кто-то за одни только летние каникулы делает это чаще). Но что-то каких-то перемен в глобальной перспективе оно не сулит — встречают меня на утренней прогулки до университета всё те же заброшки и бомжи, лысый мужчина по телевизору продолжает какие-то глупости говорить, пока его друзья каким-то обделённым умом вышкинским студентам шьют статьи за ролики на YouTube, уличные кошки продолжают умирать под колёсами нерадивых автолюбителей, а в Украине дети гибнут (мне так дядя по телевизору сказал, а дяди в телевизоре никогда не врут — я ведь и сам учусь на дядю из телевизора).

Год назад, когда мы провожали 2018, я думал: «Вот было бы классно, если бы в России вдруг по щелчку пальцев построилось правовое государство, гражданское общество, свободный рынок и прочие прелести жизни в цивилизованном обществе». Сегодня я могу думать только о том, как классно было бы, если бы в 2019 году случилось восстание машин или какой-то сумасшедший учёный устроил бы атаку гигантского кальмара-мутанта. Пусть хоть планету наизнанку вывернет, лишь бы что-то случилось.

Константин Морозов

Добавить комментарий