Решили жаба с гадюкой в The Last of Us 2 поиграть

Когда в 2013 году вышла The Last of Us, то восторгу прессы и рядовых игроков не было предела. Naughty Dog буквально носили на руках: игра сорвала целый куш наград и номинаций, снискала коммерческий успех и получили почти что исключительно положительные отзывы. «Почти что» потому что и тогда из общего шквала восхвалений периодически доносились голоса тех, кто качеством тайтла остался недоволен — к последним имею честь принадлежать и я. Однако тогда, в 2013 году, эта позиция была малопопулярной и отчасти даже маргинальной — основной массе игроков The Last of Us принесла исключительно положительные эмоции. Но теперь всё изменилось.

Всю прошедшую половину лета не утихали споры вокруг долгожданного сиквела The Last of Us. Началось всё со сливов сюжетных кат-сцен на YouTube, а с релизом самой игры и вовсе превратилось в какую-то дьявольскую клоунаду. Тогда как игровая пресса осыпала The Last of Us 2 ворохом «десяток», игроки были беспощадны к ней — как из рога изобилия полились «нули» да «единицы». Давненько не было такого радикального разрыва в оценках между простыми игроками и специализированными журналистами. Тем интереснее, чем был вызван подобный контраст.

А причина оказалась весьма прозаичной — игроки остались недовольны тем, как разработчики поступили с Джоэлом, протагонистом первой части. Долго не церемонясь, почти в самом начале игры Naughty Dog сталкивают полюбившегося всем героя с Эбби — девочкой-бодибилдершей, которая мстит Джоэлу за убийство своего отца в финале прошлой части. Собственно, оставшаяся игра сводится на одну половину к попыткам Элли, столь же полюбившейся всем в первой части, отомстить за смерть Джоэла, а на вторую — к попыткам Эбби помочь азиатскому мальчику-трансгендеру спастись от религиозных фанатиков-сектантов.

И как будто жестокой расправы над любимым персонажем миллионов игроков было недостаточно, в финале, когда Элли от мести отделяет один шаг, наша мстительница решает простить Эбби. Трогательная кат-сцена с гитарой и занавес. Naughty Dog ожидают сорвать ещё с десяток игровых наград от «профессиональных» критиков, а геймеры бегут строчить гневные отзывы и ставить «нули» на Метакритике. Как оказалось, от «шедевра 10/10» до «ужасной мерзости» игру отделяет всего лишь одна натуралистичная расправа над не самым хорошо прописанным персонажем.

Справа Лев — он FtM-трансгендер, но в сеттинге игры смотрится на редкость органично и ненавязчиво

Конечно, есть ещё мнение, что гнев игроков — это исключительно гомофобная реакция на слишком уж настойчивое внедрение в сюжет ЛГБТ-темы. В действительности, однако, ни лесбиянство Элли, ни трансгендерность Лева (или Льва?) не столь уж настойчиво форсируются Naughty Dog, да и вообще вплетены в сюжет и сеттинг максимально органично. Поэтому вряд ли именно неприязнью к ЛГБТ можно объясниться столь масштабный хейт и ревью-бомбинг The Last of Us 2. Конечно, для отдельных уникумов наличие ЛГБТ-персонажей и стало камнем преткновения само по себе, но подобные неадекваты вряд ли (хочется верить) достаточно статистически значимая величина.

Всё-таки основной шквал критики от простых игроков пал на Naughty Dog за сущий пустяк — за то, что они максимально жестоко расправились с Джоэлом и не дали взамен никакой сатисфакции. Поклонники первой части за семь лет перепрохождений успели настолько прикипеть к персонажу, что его смерть стала для них сродни потери домашнего питомца. Не то что бы невосполнимая потеря, но этого ожидаемо стало достаточно, чтобы игрокам захотелось отомстить убийце. Причём с той же красочной натуралистичной жестокостью, с которой сама Эбби выбила из Джоэла весь дух.

Если вы смотрели южнокорейский «Олдбой», то примерно понимаете, что в мести нет никакого смысла, если она представляет собой тривиальное убийство обидчика

Однако The Last of Us 2 — это игра про уже несколько банальную тему с круговоротом мести и насилия в природе. Соответственно, планы разработчика и игрока насчёт того, как именно надлежит поступить с Эбби, несколько разошлись. И критики, если не не брать в расчёт конспирологическую теорию о глобальной подкупе всего игрожура Sony, этот посыл поняли и даже оценили по достоинству — отсюда и «десятки». Игроку же, кажется, не до высоких материй, когда его любимому персонажу выбивают все зубы клюшкой для гольфа — отсюда уже «нули».

А кто прав-то? Игроки или пресса? На самом деле, обсуждения вокруг The Last of Us 2 в большинстве своём похожи на спор жабы с гадюкой. Здесь нет особой разницы с кем соглашаться — обе стороны одинаково скользкие и противные. Если есть большое желание влепить цифру на Метакритике, но каким-то макаром этого ещё не сделали до сегодняшнего дня, то просто ставьте «пятёрку» — не ошибётесь. ±1 балл, конечно, уже по собственным ощущениям.

Смерть Джоэла и нежелание Элли мстить за него — это вовсе не те доводы, которых достаточно, чтобы смешать The Last of Us 2 с грязью. Очевидно, в этом случае правы именно критики. То, как Эбби близко познакомила череп Джоэла с клюшкой для гольфа, не является недостатком игры. Более того, именно смерть Джоэла — это, в общем-то, один из немногих действительно хороших моментов. Столь бурная реакция игроков на это лишь подтверждает — Naughty Dog умело справились со своей задачей сначала привить людям любовь к персонажу, а потом подвергнуть его самой жестокой экзекуции.

Однако у непринятия массами смерти Джоэла всё же есть здравое зерно. И это именно та причина, почему восторженные отзывы игрожуров больше дискредитируют их, чем выставляют тонкими знатоками искусства. Всё дело в том, что The Last of Us 2 (как и первая часть) — это не игровой артхаус, как бы всем не хотелось этого. Это достаточно глупый 3D-шутер с довольно плоским сюжетом и пустыми персонажами. Наверно, он намного интереснее и проработаннее (по части сюжета) большинства других шутеров, но если ваше времяпрепровождение не стоит из прохождения шутеров на 90%, то ваши представления о драматургии должны подкрепляться чем-то ещё. Шекспиром, например, южнокорейскими фильмами там, сериалами с Netflix, ну или комиксами про Человека-Паука в конце концов.

И если ваш кругозор по части разнообразия всяко разных сюжетных медиа достаточно широк, то не может быть никаких сомнений, что вы тоже нашли отказ Элли от мести неубедительным. Но совершенно не по тем же причинам, что это сделали остальные геймеры. Разница здесь пролегает по всё той же линии — отношению к смерти Джоэла.

Мало кто готов просто признать: «У меня бомбит, потому что разрабы слили моего любимого перса». В ход идёт рационализация. Чаще всего она принимает примерно такую форму: «Смерть Джоэла была незаслуженна, тогда как смерть Эбби — да». Опустим за скобки мораль сложную и высокую и посмотрим на The Last of Us глазами того, под кого игра делалась — простого геймера, который мало что в жизни слышал про утилитаризм и тому подобные штуки. Была ли смерть Джоэла незаслуженной, а смерть Эбби — да?

Игроки пытаются представить решение Джоэла убить всех «Цикад» в качестве иллюстрации дилеммы вагонетки — можно ли убить человека, ради спасения ещё большего числа людей; однако Джоэл не делает моральный выбор — он сам сознаёт, что поступает плохо и эгоистично

Смерть Джоэла, безусловно, была заслуженной. Джоэл — не герой на белом коне, не добряк с золотым сердцем и даже не вставший на путь исправления отступник. Джоэл — эгоистичный мудак. Джоэл убивает людей в своих корыстных целях, Джоэл использует Элли для сублимации собственной психотравмы, Джоэл лишает человечество шанса на изобретение вакцины от грибной зомби-инфекции. Причём последнее он делает вовсе не из высших моральных добродетелей в духе «нельзя спасать миллионы, жертвуя ребёнком», а из обыкновенного эгоизма — Элли помогла ему справиться с гнетущей его травмой от потери дочери. И это не делает его плохим персонажем — он просто не «благородный добряк», и не надо пытаться интерпретировать его смерть как смерть праведного мученика.

Была бы смерть Эбби заслуженной? Возможно, но в заметно меньшей степени, чем смерть Джоэла. Эбби в разы меньшее зло, чем Джоэл. Она тоже не гнушается убить с десяток другой человек, однако в своих действиях она гораздо больше мотивирована не эгоистическими побуждениями, а вполне себе геройским желанием помогать нуждающимся. Конечно, она столь же сильно мотивирована психотравмой от потери отца, которая и сводит её клюшку с черепом Джоэла в итоге. Однако если Джоэл без колебаний уничтожает всех «Цикад», лишь бы спасти свою псевдодочь (которая до этого недвусмысленно намекала ему, что на 100% согласна раздать свои органы на разработку вакцины), то Эбби убивает лишь самого Джоэла, да и от аннигиляции его черепа особого восторга не получает — гримасу отвращения и смятения в момент убийства она делит с игроком.

Однако игроки предпочли закрыть глаза на реальные качества персонажей в угоду собственным представлениям. И здесь виноваты уже не сами игроки, а Naughty Dog. Сюжет The Last of Us 2 работал бы как надо, если бы Нил Дракман был чуточку более умелым сценаристом. Это тоже было бы более реализуемой задачей, если бы его посредственная писанина (вроде первой The Last of Us) не принималась аудиторией как пример якобы качественного сторителлинга. Но имеем, что имеем.

«Представь, что те случайные прохожие, которые погибают от твоей экстремальной езды в GTA — это настоящие живые люди, которых кто-то будет оплакивать» — примерно с этой мысли, должно быть, началась разработка The Last of Us 2

The Last of Us 2 решил играться с очень любопытной концепцией: а что, если у убиваемых вами NPC есть свои собственные жизни, семьи и личные истории? Поэтому Дракман взял из ниоткуда появившуюся дочку учёного, убитого Джоэлом, и позволил ей раскрошить череп протагониста первой части. А затем и вовсе сделал её второй протагонисткой самой игры, и даже показал (постарался показать) её очень даже положительной персоной. И этот ход крайне любопытен и мог сработать, если бы не одно «но».

За Джоэла мы играли где-то 30 часов в первой части, не считая всевозможных перепрохождений. Этого достаточно, чтобы проникнуться к нему неиллюзорной симпатией. За Эбби на момент смерти Джоэла мы играли ноль часов — её сюжетная линия начинается лишь спустя ещё часов 10 геймплея за Элли, который полностью состоит из её попыток отомстить Эбби и её друзьям за гибель Джоэла. Здесь-то Нил Дракман сам себя и переиграл — к этому моменту игрок достаточно видел, чтобы воспринимать всю сюжетку за Эбби с предвзятостью.

Люди полны когнитивных искажений. Касается это и способности к эмпатии — каждый из нас охотнее будет сопереживать не человеку с улицы, а своему старому другу, с которым вы знакомы уже который год. А если вас друг подерётся с человеком с улицы, то вероятнее всего вы займёте сторону своего друга. Потому и здесь к тому моменту, как игра начинает нам показывать, что Эбби-то, оказывается, не плохой человек вовсе, игрок уже ненавидит её всем сердцем и не хочет даже слушать, каких там азиатских детей-трансгендеров она спасала от сектантов.

Поэтому-то многие стримеры (да и простые игроки) первые же часы геймплея за Эбби тратят на получение ею всяких увечий: прыгают с обрывов, подставляются под критический урон и так далее. Концовка с неожиданным прощением работала бы как надо (и делает это) с теми игроками, которые таки смогли проникнуться к Эбби хотя бы мало-мальской симпатией. Те же, кому скорбь по убитому протагонисту первой части не даёт покоя, не приняли бы любую концовку, кроме хладнокровного утопления Эбби в море.

Решение нарративных проблем The Last of Us 2 даже не надо долго искать и выдумывать — эпизодическую подачу сюжета успешно опробовал Дай Сато в Resident Evil: Revelation 2

Можно ли было исправить это? Конечно, и даже у меня (а я уж ни разу не скриптрайтер) есть соображения на этот счёт — надо было сделать структуру игры более эпизодичной. Чтобы игровые секции за Элли и Эбби представляли собой не просто грубо склееные два больших куска, а постоянное чередование эпизодов за обеих героинь. Это помогло бы более плавно вжиться в роль Эбби, раскрыть её мотивы и показывать две перспективы на одни и те же события параллельно. Очевидно, это бы не спасло от гневных отзывов секты свидетелей великомученика Джоэла, но заметно смягчило бы общую картину.

Naughty Dog явно рассчитывали, что игра разделит игроков на два лагеря — Нил Дракман говорил об этом прямо. Однако случилось ровно противоположное — все единодушно засыпали хейтом игру. Но покажи Дракман обе перспективы параллельно друг другу, и, я уверен, желающих сопереживать Эбби нашлось бы больше. Хотя есть ещё одно соображение, которое касается уже не сюжета, а чисто визуальной составляющей.

Никому не нравится, что Эбби — накаченная женщина. Есть много примеров, когда девушки с заметной мускулатурой становятся предметом всеобщего восхищения и обожания, но это явно не случай Эбби. Почти все игроки, какие вообще что-то говорят про внешность Эбби, шеймят её. Конечно, шеймить людей за внешность (даже вымышленных) — это плохо и непрогрессивно, но это также часть нашей природы, которую сложно полностью вытравить из себя.

Ной из Dorohedoro — яркий пример случая, когда массивная мускулатура наталкивает больше на фетишистские фантазии, чем на бодишейминг

Вспомните чардизайн первой части. Джоэл — крепкий белый мужчина средних лет с мужицкой бородой и невозмутимым выражением лица. Элли — маленькая девочка с пухлыми щёчками, наивными глазками, отдалённо напоминающая всеми обожаемую актрису Эллен Пейдж. Два конвенционально красивых персонажа — таким сложно не сопереживать. Примерно то же можно сказать о практически любой сколько-либо обласканной аудиторией игре. Даже новый Tomb Rider, который часто приводят как пример десексуализации главной героини, сюда идеально вписывается — став менее сексуализированной, Лара Крофт здесь не перестала быть конвенционально красивой (даже очень красивой по общему консенсусу).

Даже в тех играх, где существует редактор персонажей, люди редко предпочитают делать даже просто средних по своей привлекательности персонажей. С поправкой на возможности редактора, обыкновенно люди собирают себе предельно привлекательный образ. Исключения бывают двух родов: те, кто стремятся сделать собственный игровой аватар, либо те, кто делают максимально абсурдных уродов. Но даже первые имеют тенденцию приукрашивать свою внешность в игре, а вторые создают поганцев исключительно ради веселья — как и Эбби с обрыва скидывают с той же целью.

Саму Эллен Пейдж, как ни странно, забыли предупредить о том, что она подарила лицо персонажу игры, что привело в своё время к локальному скандалу и частичному редизайну Элли

Эбби с её не самой миловидной внешностью и банками размером с мою голову — это не тот персонаж, которому охота сопереживать так же сильно, как маленькой девочке с личикой Эллен Пейдж. Возможно, это не было бы проблемой, если бы не всё остальное. Но в сумме с убийством Джоэла и не самым адекватным делением на игровые секции это критично для персонажа. А вместе с тем и для игры в целом.

The Last of Us 2 — уникальный пример того, как в обсуждениях игры практически вообще нет людей, которые бы в полной мере понимали ситуацию. Журналисты не перестают нахваливать гений Дракмана, не сознавая, что The Last of Us 2 — это предельно посредственный, хотя и небезынтересный тайтл. Игроки продолжают изливать потоки желчи, не сознавая, что эту самую желчь стоило приберечь на совершенно иные аспекты игры. А ещё лучше было не экономить эту желчь сейчас, а излить её обильной рекой ещё на первую часть — тогда, глядишь, Naughty Dog не уверились бы в гениальности своей задумки и поумерили пыл. Что ж, теперь, стоит полагать, они сделают это со следующей часть The Last of Us. Благо, коммерческий успех вторую игру таки не обошёл, а всеобщий хейт этому даже поспособствовал.

Константин Морозов

Добавить комментарий