Cruel Clown’s Thesis

Великолепный повод продолжить серию материалов о франшизе Neon Genesis Evangelion, приуроченную 25-летию сериала, дала нам сегодня студия Khara, наконец-то опубликовав финальную (надеемся) дату премьеры последнего фильма по франшизе. Полнометражный фильм Evangelion: 3.0+1.0 выйдет в Японии 23 января 2021 года, подведя черту этой чертверть-вековой истории о гигантских роботах, библейском апокалипсисе и подростковых травмах.

Трейлер Evangelion: 3.0+1.0. Впечатления намного сильнее, если нагуглить перевод текста сопроводительной песни Shiro Sagisu — Peaceful Times

Почему история «Евангелиона» затянулась на эту четверть столетия? Почему сериал, изначально рождённый как побочный продукт психотерапии главного режиссёра, стал настоящим культурным достоянием Страны восходящего солнца? Почему Хидеаки Анно, вопреки собственной воле, вынужден уже 25 лет возвращаться к этой истории и переосмыслять её? Что ж, формальная причина — деньги. Все люди хотят много зарабатывать, и только последний мерзавец станет Анно за такое желание осуждать.

Конечно, коммерческие мотивы не умаляют и творческой задумки. Анно не только пытается заработать на своей гениальной франшизе, но и пытается понять ту неожиданную реакцию, что оригинальный сериал вызвал у японского зрителя. Иными словами, Анно пытается осмыслить то, как оригинальный сериал случайно навсегда изменил японскую и мировую культуру.

Но как творческая задумка, так и коммерческий интерес — это всё-таки больше следствие. Именно причина неуходящей актуальности «Евангелиона» состоит в том, что сериал продолжает резонировать со зрителем. Темы, затронутые «Евангелионом», остаются актуальны для современных людей. Возможно, со временем они становятся лишь более актуальны в сравнении с реалиями 1995 года. Подтвердить это может другой беспрецедентный феномен массовой культуры прошлого года — фильм «Джокер» Тодда Филлипса.

«Джокер» необычайно точно угадывает настрой оригинального аниме Neon Genesis Evangelion и удачно его воспроизводит. Это вдвойне интереснее от того, что между двумя произведениями нет никакой явной связи. Никто из съёмочной команды «Джокера» пока что не признавался в любви к «Евангелиону», а основными источниками вдохновения для них по-прежнему остаются комиксы про Бэтмена и фильмы Мартина Скорсезе. Последние тоже прямого отношения к сериалу о гигантских роботах не имеют.

И тем не менее фильм «Джокер» в глубинной своей сути пытается, кажется, сказать всё то же самое, что пытался сказать NGE, но теперь вместо гигантских роботов и библейских ангелов у нас есть только неудачный комик с псевдобульбарным синдромом и отвергающее его общество. Возможно, второй вариант куда более приземлён, причём даже в сравнении с комиксом-первоисточником, но основной конфликт разворачивается внутри главных героев. И конфликт этот в случае Артура Флека и Синдзи почти идентичен.

Основной мотив киноленты Филлипса и сериала Анно — это одиночество их главных героев. Хотя, конечно, дело не просто в одиночестве. Для многих людей изоляция является добровольной и даже вполне комфортной. Проблема Флека и Икари не в том, что они одиноки, а в том, что они брошены. Изоляция и отчуждение героев от их окружения является для них невыносимой именно потому, что они пытаются сблизиться с окружающими людьми, но груз травм и расстройств не даёт им этого сделать. Точнее, он побуждает других людей отвергать и бросать их.

В обоих случаях важную (но не важнейшую) роль играет тема эскапизма — ухода в мир фантазий, чтобы скрыться от травмирующей реальности. Синдзи не столько буквально уходит в свои фантазии (хотя в последних двух сериях NGE говорится именно об этом), сколько визуально-метафорически обыгрывает побег от проблем, многократно бросая пилотирование Евангелиона.

«Джокер» сосредотачивается на теме деструктивного фантазирования куда более прямо. Кроме того, что Артур буквально выдумывает романтические отношения с соседкой и начинает в них верить, он смеётся каждый раз, когда испытывает сильный стресс. Это, как и растасканная по статусам 15-летних девочек цитата о жизни-комедии, недвусмысленно говорит зрителю, что для этой итерации Джокера смех, юмор и комедия — это способы скрывать от себя травмирующую природу реальности. Из-за этого в итоге Флек и начинает путаться в комичности и трагичности, находя массовые убийства забавными.

Но куда более важную роль в сопоставлении нарративов «Джокера» и «Евангелиона» играют идеи насилия и возмездия. «Джокер» целиком посвящён попытке проследить генезис персонажа, основной функцией которого являются массовые и изощрённые убийства. Джокер из комиксов — садист и социопат, а Джокер из фильма — это попытка ответить на вопрос, как мог бы такой герой родиться в некомиксовой реальности, без чана с кислотой и Бэтмена. «Евангелион» меньше сосредоточен на изучении насилия, но и он весьма плавно показывает генезис садизма и социопатии на примере своего главного героя — Синдзи Икари.

Путь Джокера и Синдзи несколько отличается. Синдзи убивает в основном максимально монструозных и абстрактных Ангелов, защищая человечество от вымирания. Единственные случаи, когда убийство Ангелов становится также убийством его близких друзей — это смерть Тодзи при убийстве Бардиила и убийство Каору, который был последним Ангелом. Однако убийство Тодзи (и да, в оригинальном сериале он остаётся жив, но только из соображений цензуры) было не совсем виной Синдзи, а Каору сам попросил его убить. При этом оба инцидента глубоко травмируют Синдзи и ломают его.

Артур Флек, напротив, начинает наслаждаться насилием с первого своего преступления. Далее его садизм лишь возрастает, пока неудачливый комик не превращается в того самого комиксового Джокера, упивающегося уличными беспорядками. Но ситуация Флека и отличается от Синдзи — он сам становился жертвой насилия. Начиная от избиений отчимом и заканчивая теми парнями с Уолл-Стрит, которых он убил в целях самозащиты.

Но два повествования достигают полной синергии в своих главных, катарсических сценах: убийство Мюррея Франклина в «Джокере» и начало Комплементации Человечества в «Конце Евангелиона».

Убийство Мюррея Франклина
Начало Комплементации Человечества

Кроме того, что обе сцены потрясающе поставлены и очень эмоциональны, в них происходят необычайно созвучные друг другу события. Убийство телеведущего становится финальной точкой перевоплощения Артура Флека в комиксового Джокера, но важно здесь не это. Важнейшая часть сцены со смертью Мюррея — шутка Флека, в которой он объясняет (в основном зрителю, но также и Мюррею), почему он стал Джокером. И объяснение незамысловатое: виновато общество (или society, если угодно).

То же самое, но уже не проговаривая вслух, пытается донести и сцена с удушением Аски перед началом Комплементации Человечества. Синдзи просит подругу, оставшуюся единственными человеком, способным помочь ему, принять его любовь и заботу, на что рыжая немка отвечает категоричным отказом. Синдзи это «срывает крышу» и он не только пытается убить Аску, но и в следующей же сцене даёт своей второй, уже богоподобной подружке санкцию на истребление всего человечества разом.

В обоих случаях мы видим, как травмированные и одинокие люди сталкиваются с отвержением и изоляцией, которые подрывают их психическую целостность. В обоих случаях обида и злоба от несправедливого отвержения, медленно накапливаясь, выливаются в одержимость деструкцией и насилием. В обоих случаях равнодушие к чужим проблемам и потребностям становятся катализаторами ужасающих разрушений и насилия. Из-за чьих-то психологических проблем гибнут люди. Много людей.

«Джокер» и «Евангелион» пытаются отыскать генезис деструктивных (и аутодеструктивных) желаний в уязвлённом чувстве справедливости. И Синдзи, и Артур Флек — хорошие люди, которым просто не повезло. Они весьма искренни в своём желании делать жизнь других людей лучше, но не умеют адекватно выражать свою привязанность и завязывать отношения с другими. И даже их инфантильный эгоизм, который многими зрителями оценивается как однозначно негативное качество, на самом деле — просто обычная черта любой здоровой личности (хотя конкретно эти двое и не вполне «здоровы»).

Разумеется, проблемы обоих протагонистов глупо было бы рассматривать сквозь призму того, насколько они правы в своей оценке той несправедливости, с которой они сталкиваются. Суть совсем не в том, была ли права Аска, отвергая Синдзи. Здесь вообще не уместен такой разговор. Суть в том, что для Синдзи это был очень болезненный отказ, который он не заслужил — он не сделал Аске ничего плохого. Что у Аски свой взгляд на ситуацию, который Синдзи принципиально не доступен и который не менее релевантен — это и есть та самая драма отношений™.

Флек сталкивается с куда большим количеством явной, ненадуманной несправедливости. Но его опыт также искажает его восприятие, в результате чего Флек начинает проецировать ранее произошедшую с ним несправедливость на все последующие случаи. Если убийства парней с Уолл-Стрит, своей матери и Рэндалла более чем можно списать на восстановление уязвлённой справедливости, то своё главное злодеяние — убийство Мюррея Франклина, — Джокер совершает, не имея веских оснований.

Многие зрители упускают этот момент, но он очень важен: телеведущий Флеку ничего плохого не сделал, чтобы получить то, что заслужил. Шутки над Флеком на шоу — часть сценического образа, который он не поддерживает вне кадра и даже в самом шоу отказывается от него, когда сам Артур признаётся в тройном убийстве. Кроме того, Франклин не знал, что сидящий перед ним человек имеет психическое расстройство и не вполне понимает, где проходит грань между шуткой и серьёзностью.

Однако дальнейшее течение картин также отличается. Синдзи быстро понимает, что деструкция — это не то, что удовлетворит его израненную душу. Он быстро отказывается от участия в Комплементации, хотя ему и приходится пожинать плоды своего деструктивного порыва, на долгое время оставшись последним человеком на планете. Флеку везёт одновременно и меньше, и больше. Он обретает столь нужное ему признание и внимание, но уже не в качестве комика, а как массовый убийца. Прежняя идентичность Флека полностью рушится, освободив место для одного из величайших комиксовых антагонистов в истории.

Обе истории работают как предостережение о рисках социальной изоляции и отчуждения. Но предупреждают они не столько самих одиноких людей, так или иначе имеющих что-то общее с Синдзи или Флеком. Предупреждают они больше окружающих — тех, кто довёл Синдзи и Флека до насилия своим несправедливым к ним отношением. «Джокер» и «Евангелион» учат любви, состраданию, милосердию и принятию — тем традиционным христианским ценностям, которых не хватает обществу, порождающему массовых убийц и одиноких затворников. «Джокер» при этом чуть больше акцентируется на политике и вопросах справедливости социальной, тогда как «Ева» останавливается на межличностных отношениях.

Но в первую очередь это всё-таки не предостережение, а исследование — погружение в психику человека, находящегося на грани. Для Хидеаки Анно это было частью его терапии и сублимацией негативного опыта, для Филлипса и Феникса — изучение чего-то нового. Но так или иначе работа, которую они проделали, удалась на славу. «Джокер» и «Евангелион» не только стали суперприбыльными проектами, но и прижизненно были наречены культовой классикой, что случается нечасто. Почему?

Ответ очевиден: слишком многим знакомо чувство брошенности и несправедливости. Необязательно иметь артикулированный психиатрический диагноз, как Синдзи или Артур Флек, чтобы понимать то чувство разбитости и опустошённости, через которое они проходят, а также ту злобу и агрессию, что они выливают на окружающий мир, когда этот мир в очередной раз их отвергает. Эти чувства интернациональны и вневременны, и именно поэтому Neon Genesis Evangelion стал величайшим аниме-сериалом и продолжает им быть спустя 25 лет. Не исключено, что и «Джокер», как и вдохновившие его фильмы раннего Скорсезе, станет бессмертной классикой и ещё долго будет греть душу поклонникам по всему миру.

Константин Морозов

Добавить комментарий